Введение

 Говорят, что Россия – страна с непредсказуемым прошлым. Этот блестящий афоризм, действительно, в полной мере отражает сложившиеся в нашей стране традиции. Не только при такой крутой смене общественного строя, как в 1989 или в 1917 году, но и при каждой смене руководства страны, взгляды на прошлое, особенно в официальных изданиях, коренным образом пересматривались. То, что прежде восхвалялось, становилось плохим, а то, что высмеивалось и предавалось поруганию – хорошим. Герои становились преступниками, а те, кто противостоял им – героями.

Но как бы ни менялись оценки прошлого, нельзя не признать, что в условиях холодной войны важнейшим сдерживающим фактором, не позволившим ей перейти в войну «горячую», явилось создание в Советском Союзе мощного ракетно-ядерного потенциала. Никто не может (и не сможет) также снизить общепризнанную роль нашей страны в овладении человечеством космическими технологиями.

История развития ракетной техники в СССР, создания и постановки на боевое дежурство стратегических ракет и средств противоракетной обороны, до недавнего времени была глубоко закрытой, засекреченной. Сейчас, когда запреты сняты, появляется множество публикаций и телевизионных передач на эту тему. Но, как правило, они создаются для того, чтобы привлечь больше читателей и телезрителей, строятся на каких-то сенсационных случаях, иногда действительно имевших место, а то и надуманных. Сопровождаются такими же надуманными, далёкими от исторической правды, комментариями.

В предлагаемом труде делается попытка рассказать об одной не очень известной, но сыгравшей очень важную роль страничке истории разработки, испытаний и постановки на боевое дежурство первых советских баллистических и зенитных ракет, истории космических пусков – от 4 октября 1957 года до наших дней. Речь идёт об истории так называемого «спецнабора». Такое название получили 900 студентов лучших технических ВУЗов страны призванных в 1953 году на военную службу для того, чтобы удовлетворить потребность Вооружённых Сил в специалистах в области создаваемого новейшего вооружения – ракет.

:

Данный исторический очерк и всё, чем он дополняется, имеют целью сохранить для потомков правду об этом нестандартном решении и роли которую сыграл спецнабор в создании стратегических ракет, обеспечении прорыва нашей страны в космос, оснащении войск ПВО зенитными ракетами.

Над созданием его трудились непосредственные «герои» повествования, пытавшиеся в максимально возможной степени опираться на подлинные документы и судьбы своих собратьев-студентов, поневоле ставших офицерами.

Первые шаги ракетного оружия

1945-й год. Вторая мировая война закончилась полным разгромом и безоговорочной капитуляцией фашистской Германии. Можно было ожидать, что в мире наконец-то воцарится мир и спокойствие. Но этого не произошло.

Уже в конце войны между бывшими союзниками по антигитлеровской коалиции – США и Великобританией с одной стороны и Советским Союзом с другой возникли напряжённые отношения, быстро переросшие в так называемую «холодную войну». Зарождалась новая, беспрецедентная гонка вооружений.

В этих условиях важнейшую роль играло создание новейших видов вооружения, которые во многом революционизировали прежние представления о стратегии и тактике будущих возможных войн. Это в первую очередь, ядерное оружие и баллистические ракеты.

Баллистические ракеты с достаточно большой дальностью стрельбы (300 км.) впервые были созданы и нашли реальное боевое применение в фашистской Германии (ракета «ФАУ-2»). Военным и техническим специалистам в США и СССР было очевидно, что этот вид вооружения чрезвычайно перспективен и при дальнейшем совершенствовании и развитии сможет играть решающую роль в военном противостоянии. Поэтому в конце войны специальные группы из США и СССР собирали на территории Германии всю сохранившуюся ракетную технику, оборудование для её производства и вывозили немецких специалистов. США удалось вывезти на свою территорию и главного конструктора немецкой ракетной техники Вернера фон Брауна.

Руководство СССР, возглавляемое И.В. Сталиным, понимало, что для того, чтобы не допустить решающего военного превосходства потенциальных противников, необходимо принять все меры к созданию и совершенствованию в СССР баллистических ракет дальнего действия, способных в дальнейшем стать носителями ядерного оружия.

Поэтому уже 13 мая 1946 года было выпущено историческое постановление Совета министров СССР №1017-419сс. Это постановление определило все необходимые меры по созданию в СССР реактивного вооружения.

Создавался Госкомитет из 9 человек во главе с заместителем председателя Совета министров СССР Георгием Максимилиановичем Маленковым. Армию в нём представлял начальник ГАУ Яковлев, КГБ- заместитель Берии Серов. Создавался спецотдел в Госплане СССР во главе с заместителем председателя Госплана.

Была определена производственная кооперация предприятий промышленности с рядом головных организаций (ОКБ-1, возглавляемое С.П. Королёвым, научно-исследовательские и производственные коллективы под руководством В.П. Глушко, В.П. Бармина, Н.А. Пилюгина, В.И. Кузнецова). Всего в кооперацию было включено 24 НИИ и КБ и 90 предприятий промышленности.

В Вооружённых силах для руководства работами было сформировано 4-е Управление Главного Артиллерийского управления, Научно-исследовательский реактивный институт (НИИ-4) и Государственный Центральный полигон (Капустин Яр) для испытаний создаваемых ракет.

Выделялось 70 миллионов марок на работы по освоению опыта немцев, 2 миллиона долларов для покупки оборудования и приборов в США. Вводились новые повышенные оклады и система премирования. Организовывалась переподготовка студентов. Работы предписывалось считать важнейшей государственной задачей. Выделялись финские домики (для размещения специалистов из Германии), продовольственные пайки и автомобили.

Всё это позволило уже 18 октября 1947 года осуществить первый пуск баллистической ракеты с полигона Капустин Яр. Это была ещё немецкая ракета А-4 (ФАУ-2), но уже 17 сентября 1948 года на полигоне Капустин Яр была запущена первая ракета Р-1, собранная на опытном заводе НИИ-88 в подмосковных Подлипках.

Несмотря на очевидность недостатков в конструкции и предложения конструкторов по совершенствованию узлов ракеты, Сталин потребовал, чтобы вначале была воспроизведена точная копия ракеты А-4. Очевидно, это было разумно, так как в противном случае на освоение принципиально новой и чрезвычайно сложной техники наложились бы сложности отработки новых, непроверенных технических решений, да ещё при полном отсутствии опыта таких работ и у изготовителей, и у испытателей.

Ракета Р-1 была копией ракеты А-4, однако абсолютно точной копией она всё же быть не могла, так как изготавливалась не в Германии, а в СССР, из советских материалов, на советском оборудовании и советскими специалистами.

Первый пуск ракеты Р-1 оказался неудачным. Из-за отказа системы управления ракета отклонилась от трассы почти на 50 градусов. Причины неудачи были проанализированы и после принятия необходимых мер уже 10 октября 1948 года состоялся первый успешный пуск.

Всего, в рамках лётно-конструкторских испытаний было пущено 10 ракет в 1948 году и 20 ракет в 1949 году. 30 ноября 1950 г. Ракета Р-1 была сдана на вооружение первого ракетного соединения – 92 Бригады Особого Назначения РВГК,

К проекту создания Р-2 с вдвое увеличенной (по сравнению с Р-1) дальностью полёта С.П. Королёв в НИИ-88 приступил в 1948 году. Лётно-конструкторские испытания начались в сентябре 1949 года на полигоне Капустин Яр и завершились в июле 1951 г.

В октябре 1951 года был разработан проект ракеты Р-5 с дальностью уже 1200 километров. Начиналась работа над ракетами со значительно большей дальностью полёта.

Призыв студентов

Стремительное развитие ракетной техники, резко возрастающий объём испытаний, развёртывание массового производства баллистических ракет и начало формирования ракетных соединений потребовало значительного количества специалистов в Вооружённых Силах.

В армии остро ощущалась нехватка квалифицированных кадров. Естественно, что воевавшие офицеры отстали в освоении новых знаний, не успевали за бурным развитием техники и технологий. Главные конструкторы и директора заводов испытывали трудности в общении с представителями армии.

Нужны были высококвалифицированные специалисты в НИИ-4, в военные представительства в НИИ, КБ, на заводах. Остро нуждался в офицерах-испытателях ракетный полигон. Нужны были хорошо подготовленные офицеры и в формируемые ракетные бригады.

Николай Алексеевич Пилюгин позже рассказывал, что главные конструкторы обращались с предложениями в высшие органы власти сделать ставку на студентов ведущих институтов страны инженерного профиля.

Возможно, это предложение сыграло какую-то роль, но фактически и не было другого выхода. Количество выпускников академий и небольшого тогда количества высших училищ было совершенно недостаточным.

В результате, 21 января 1953 года было выпущено Постановление СМ СССР № 177-80сс,  которым предписывалось призвать в Вооруженные Силы 900 студентов пятых курсов ведущих высших учебных заведений технического профиля и направить их в Артиллерийскую инженерную академию имени Ф.Э. Дзержинского для дополнительного обучения.

В развитие этого постановления была выпущена директива Военного министра (№ 45164сс). Вербовщики с мандатами партии и армии отобрали, в основном, как говорили в древности, cream de la cream, сливки из сливок студенчества. В Москве, Ленинграде, Киеве, Сталинграде, Харькове, Одессе, Куйбышеве, Горьком, Саратове, Туле, Томске, Новочеркасске. (Список институтов-доноров и количество студентов, призванных из каждого из них, дан в разделе «ВУЗы–доноры»).

В связи с тем, что специалисты были нужны как можно быстрее, призвались студенты выпускных курсов, фактически уже готовые инженеры. Было проведено 2 набора: в феврале-марте 1953 года призвали 500 человек заканчивающих пятый курс института, и в августе ещё 400 после окончания четвёртого.

Возможно, что когда готовились документы о спецнаборе, то руководство страны и Министерства обороны стремились лишь быстрее получить необходимых специалистов и не думали о том, что у этих молодых военных инженеров будет очень важная специфическая особенность, дающая им серьёзное преимущество перед военными инженерами, получившими "штатное" военное образование в академии.

Дело в том, что пришедшие в академию студенты получили в своих ВУЗах прекрасную подготовку в качестве инженеров-разработчиков и производственников, в то время как штатные военные инженеры готовятся в качестве инженеров-эксплуатационников. Поэтому спецнаборовцы и в роли военпредов, и, особенно, в качестве офицеров-испытателей не тушевались перед представителями промышленных предприятий, а разговаривали с ними на равных, нередко критически принимая технические решения, предлагаемые промышленностью, и предлагая альтернативные, зачастую наиболее рациональные варианты.

Этому очень способствовало то, что в спецнабор были взяты лучшие студенты. Достаточно сказать, что дипломы с отличием в июне 1954 года получили 32% выпускников-февральцев, а среди августовцев в декабре 1954 года – 16%. Это произошло не потому, что августовцы были хуже подготовлены. Просто для Академии стало неожиданностью, что результаты слушателей Спецнабора резко отличались от остальных. Начальник академии генерал Одинцов Г.Ф. после июньского выпуска специально провёл с профессорско-преподавательским составом корректирующую «накачку».

Интересно провести такое сравнение.

Спецнабор 1953 года, был не первым в решении кадровых вопросов Вооружённых Сил. В декабре 1951 года в академии появилось 180 студентов третьих курсов (естественно получивших название «декабристы»). Они окончили академию в 1955 году. И вот, некоторые крупные военные руководители (в частности Волков Е.Б. в своей книге «50 лет в ракетной науке») впоследствии, отмечая большое значение спецнабора 1953 года, говорили при этом, что декабрьский спецнабор 1951-го года был недостаточно удачным.

Вообще говоря, в полной мере с этим согласиться нельзя. «Декабристы» внесли немалый вклад в создание ракетного оружия и развёртывание ракетных частей. Но в целом, тому, что декабрьский спецнабор оставил менее яркое впечатление, чем спецнабор 1953 года, есть вполне объективные причины. Ведь кто такие "декабристы"? Это студенты младших курсов. Они не имели подготовки инженеров-разработчиков. Что в итоге получили Вооружённые Силы? Обычных военных инженеров, да к тому же людей, изначально не стремившихся к военной службе (ведь именно поэтому они пошли в институты, а не в училища).

Конечно, среди «декабристов» люди были разные, и некоторые из них добились значительных успехов в службе и занимали высокие должности (генерал-лейтенант Соколов В.Г., генерал-майоры Анисимов Д.И. и Крылов В.Н.), стали учёными (доктор технических наук Цепелев А.В., ряд кандидатов технических наук), но такой специфической подготовки, как у спецнаборовцев 1953-го года, у них не было.

Несостоявшиеся выпускники Спецнабора

Как сказано выше, спецнабор 1953-го года был рассчитан на призыв 900 студентов. В декабре 1954 года, когда дипломы об окончании Академии получили последние спецнаборовцы, их численность составила 894 человека. Образовавшийся дефицит обусловлен личными обстоятельствами тех, кто попал в списки призывников в феврале 1953 года, но позже "сошёл с дистанции". Здесь собрано то немногое, что известно об этих бывших студентах,  так и не ставших выпускниками Спецнабора.

Изучение приказов о призыве и сопоставление между собой сведений от отдельных ветеранов Спецнабора позволило установить, что к рассматриваемой категории относятся 10 человек. Шестеро из них были призваны, стали слушателями Академии, но среди окончивших академию в 1954 и 1955 годах не числились. Ещё четверо попали в состав Спецнабора на срок всего лишь от одной  до трёх недель, с 27 февраля по 6 марта  или с 6 по 24 марта 1953 года. Наиболее подробно об этой группе из четырёх человек сказано в статье В.М. Рюмкина "Несостоявшиеся спецнаборовцы".

Двое из указанной выше шестёрки стали жертвами алкоголя. Чупин Эрик Михайлович прибыл в Академию из Ленинградского института авиационного приборостроения. Он и раньше не отличался ни дисциплиной, ни трезвостью, а начав офицерскую жизнь, довольно быстро спился и, не закончив учёбы, повесился. Алкоголь сломал жизнь и Говоркову Юрию Ивановичу. Говоркова судили дважды. Первый раз общественным обвинителем был сецнаборовец, однокурсник Говоркова по ЛИАПу, Касьянов С.В.. Надеялись, что Говорков возьмётся за ум. Суд постановил рекомендовать снизить его в звании до младшего лейтенанта. Смешная деталь: Говрков две звёздочки снял, проколол в середине новую дырку и поставил там одну звёздочку. Так и ходил с одной звёздочкой и двумя дырками по краям.  Но за ум не взялся, и через несколько месяцев после очередной пьяной выходки его судили повторно. На этот раз обвинителем быцл другой его однокурсник по ЛИАПу Павел Федотов. Суд постановил рекомендовать уволить его из Вооружённых Сил, что и было сделано. Третий, Акимов  Борис Викторович, 1926 г. рождения, был призван с 4 курса Ленинградского  электротехнического института инженеров железнодорожного транспорта. По сообщению Льва Строгачёва, Акимов в Академии заболел, не смог сдать экзамены в первую сессию и во втором семестре скончался.

О трёх других, кто прибыл в Академию но, приступив к учёбе, так и не дошёл до диплома, известно совсем мало: 1) Ильин Виталий Александрович 1929 г. рождения, был студентом 5 курса Московского авиационного института; 2) Кручинин Владимир Васильевич 1931 г. р.  окончил 4 курса Сталинградского механического института; 3) Смирнов Вадим Иванович 1930 г. рождения был студентом 5 курса Куйбышевского индустриального института.

В Академии

Академии было нелегко подготовиться к приёму студентов. Первые прибыли уже 1-го марта 1953г., последние – в конце месяца. Надо было всех разместить обмундировать, обеспечить питанием и, главное, всем необходимым для учебного процесса – преподавательский состав, аудитории, оборудование и учебные материалы. И это при том, что Академия не рассчитана на такое количество слушателей, тем более, что и без этой дополнительной «армии» студентов в Академии было обычное штатное количество слушателей и ещё декабрьский спецнабор.

Надо сказать, что Академия хорошо справилась с этой сложнейшей задачей. Под офицерские общежития были переоборудованы все пригодные для этого помещения Академии – спортивный зал, Суворовский зал, большая 22-я комната (тоже, фактически, зал), в которых были установлены двухъярусные койки. Все прибывающие студенты (а нужно отметить, что все они прошли военную подготовку в своих ВУЗах и были техник-лейтенантами запаса) сразу же получили офицерскую полевую форму – хлопчатобумажные гимнастёрки, бриджи, сапоги, шапки, фуражки, ремни – и зелёные ватные бушлаты. Заранее было заказано большое количество полуфабрикатов повседневной офицерской формы, и приехавшие прямо в Академию закройщики нескольких военных ателье тут же подгоняли её по фигуре новоявленным офицерам. С тех, кому форму не удавалось подогнать из полуфабрикатов, снимались мерки, и форма им срочно шилась в ателье.

Прибывшие студенты были разбиты на курсы по 50-100 человек, исходя из специальности. Курсы были разбиты на отделения по 25 человек. Были назначены начальники курсов из числа сотрудников академии в звании подполковников и полковников. Старшины курсов и начальники отделений назначались из состава слушателей. Начальники курсов старались назначать их из числа бывших фронтовиков, которые были, хотя и в небольшом количестве, среди призванных студентов. Отделения, как правило, комплектовались из студентов, прибывших из одного института и знавших друг друга ранее, что во многом облегчало новым слушателям адаптацию к непривычной обстановке

Студенты-спецнаборовцы нелегко вживались в новую военную жизнь. Молодые люди