ДОРОГОЙ ЖИЗНИ
(сборник стихов)
|
|
ДОРОГОЙ ЖИЗНИ (сборник стихов) |
|
Содержание
Письмо из Кап. Яра Ю.В. Смирнову,
уехавшему в отпуск в Кронштадт.
|
Здорово, друг, Смирнов-Кронштадтский! Ты там костюмчик носишь штатский, А здесь - ужасная жара! Настала трудная пора.
И вот мы, обливаясь потом И утирая пыль с лица, Горя под солнцем на работах, Тебя мы просим, подлеца:
Влезь на минутку в нашу шкуру, Хотя бы мысленно пока, И ты поймёшь, наверняка, Проделав эту процедуру,
Хоть ты и очень далеко, Что жить нам стало нелегко. А потому к тебе взываем (и тут же деньги высылаем).
Купи на них нам “разгильдяйки”* Со всем к ним прочим барахлом. Три штуки надо нашей шайке, Размеры тоже тебе шлём:
Две штуки нам второго роста, А третью - третьего бери. С воротниками очень просто - Сороковые нам все три.
Ещё хотим сказать мы вот что: Приезд твой ждать нам здесь невмочь, И, чтоб быстрее нам помочь, Немедля шли товар по почте.
На этом мы письмо кончаем, За ним и деньги отправляем, Всего три сотни - не вагон, И пожеланий миллион.
Ты отпуск проводи со вкусом, Не напивайся, будь здоров, С приветом остаёмся Гусев, Герасимов и Толкачёв.
*только что введённые в форму лёгкие военные рубашки.
|
***
|
Лес, березки - такое родное. Как же вас разлучили со мною, Как я смог прожить эти годы Без родной российской природы.
Кто поймет, что большое горе Жить без елей в снежном уборе, Кто поймет, как мне трудно выстоять Без травы и без прелых листьев.
Без их запаха в темной чаще Я тоскую все чаще и чаще. По ночам мне ромашки снятся - Как же с ними навек расстаться!
Ну, а степь, с весны побуревшая, От нещадного солнца сгоревшая - Нужно, видно, быть твоим сыном, Чтоб любить твой запах полынный.
Ты широкая, ты безмерная, Только я однолюб, наверное. В сердце край родной берегу, А тебя полюбить не могу. |
Письмо из Кап. Яра
(ответ Краскиным в Тюра-Там)
|
Здорово, Краскины! Привет! Письмо мы ваше обсудили И рады, что за столько лет Вы пыл души не остудили.
Чтоб не ударить в грязь лицом (ведь бережём мы честь мундира) И мы вам о себе споём На ржавых струнах пыльной лиры.
Мы тоже любим вспоминать Те, всем нам памятные годы, Когда пришлось нам променять Студенческой поры свободу
На “Слушаюсь!”, на сапоги, Ремни, какие только можно, На “Здравия желаю!” и На Асидола запах тошный.
Но тщетен труд был интендантский И командиров всех мастей - Мы были в шкуре лейтенантской Студенты до мозга костей.
Мы вместе жили здесь в глуши, Свои порядки насаждали, А в самой глубине души, Пожалуй, все чего-то ждали.
Но пронеслись за годом год, Как путевые перегоны, И звёзд весёлый хоровод Усеял блеклые погоны, На них по-прежнему просвет, А в жизни, что-то нет и нет…
|
Песня, сочинённая во сне.
|
Снег лежит в далеких городах, А у нас опять песок, да ветер, Но не променяем никогда Город свой мы ни на что на свете.
Здесь людей, не кончивших войну, Валит с ног не от вина и водки. В клочья рвут степную тишину Небывалых двигателей глотки.
На карте его не найти - Не любит мой город рекламы, Но в космос далекий пути Через эту степь проходят прямо.
|
На полигоне
|
Так уж в жизни у нас получилось - Чуть успев инженерами стать, Мы и сами всему учились И учили ракеты летать.
Мы копались в их круглых тушах, Муравьями ползли по ним, Мы свои в них вложили души, Чтоб живыми стали они.
И они нам были как дети: Кто здоров, а кто не совсем, Кто капризен, кто неприметен, Но родные, любимые - все!
Сколько дней и ночей бессонных Проводили с ними порой, Но “детей” своих многотонных Мы сумели поставить в строй.
И когда с громовым раскатом Уходила ракета ввысь, Мы её провожали взглядом, Как ребёнка в большую жизнь.
Вот и всё. Она улетела. И, забыв другие дела, Мы стояли осиротело Возле стартового стола.
Единичка. Двойка. Пятёрка* С той поры и навеки для нас - Не отметок школьных подборка А тех первых ракет имена.
*Так ракетчики
называли первые советские
|
Ракетная молодость
|
Событий, дат перемолотость, Года бегут торопливые, В Кап. Яре осталась молодость И трудная, и счастливая.
Работа, порой опасная, Жара, совсем сумасшедшая, Любви страницы прекрасные, Друзья, навеки ушедшие.
И рёв ракеты стартующей, Как плата за труд и нервы нам, И радость в ещё пустующей, Но НАШЕЙ комнате первой там.
Мошка́ облепляла тучами, Пыль забивала лёгкие, Но всё же самыми лучшими Были те годы нелёгкие.
Осталась в вечности яркая, Счастливая, беззаветная Молодость наша Кап’Ярская, Молодость наша ракетная.
|
13 Мая*
|
День победы отгремел салютом, Отзвенел военными медалями, Но сегодня снова почему-то Ветеранов встречу увидали мы.
У Большого, на аллеях сквера, Где цветами яблони увенчаны, Обнимаются седые офицеры, И то плачут, то смеются женщины.
Люди здесь особенной породы, Не грозит их дружбе увядание. К ним сюда, презрев закон природы, Молодость пришла их на свидание.
И звенит весна над стариканами, И пылают щеки кумачово, И зашевелились тараканами Рифмы в голове у Толкачёва.
*день встречи
ветеранов Кап. Яра
|
Спецнабор
|
Миновало полвека с тех пор, Как студентам надели погоны – Легендарный теперь Спецнабор, В прошлом – цвет и краса полигонов.
Так случилось, что в дни, когда нас Собирать в Академии стали, Умирал подписавший Указ, Наши судьбы решивший, Сталин.
Этот день прогремел как гром, И впервые мы долг солдата Выполняли в дни похорон В оцепленьи в зелёных бушлатах.
Спецнабор. Крутой поворот. Ведь не к этому мы стремились, Не для службы за годом год В институтах своих учились.
Нам пришлось проститься с мечтой Новой жизни почти на пороге. Все желания наши – ничто, Ждали нас иные дороги.
Но мы были дети войны, Мы росли под гром канонады, Как все люди нашей страны С детства знали мы слово: Надо!
И, не сетуя на судьбу, В дни холодной войны расцвета Спецнабор включился в борьбу, Посвятив свою жизнь ракетам.
Лейтенанты памятных лет, Лучших ВУЗов страны питомцы Отработке первых ракет Отдавали себя «до донца».
И велик был их общий вклад, Труд, талантливый, инженерный, В то, что наша страна смогла Оказаться в космосе первой, В то, что мы спокойны сейчас Что бы нам и как ни грозило, Потому что стоят у нас На дежурстве грозные силы. ~ ~ ~ Миновало полвека с тех пор, И к концу подходит дорога. И уходит наш спецнабор, Нас осталось не так уж много.
Спецнабор уходит – пора, Слишком долго уж мы в походе. Но не в чёрный безвестности мрак А в Историю он уходит.
2006 г. |
Ностальгическое
|
Остались где-то в давнем мире Кап. Яр и молодость моя. Давно живут в моей квартире Другие люди, а не я.
И в зной, и в зимние морозы, Что так обычны в тех краях, Спешат поутру к мотовозу Другие люди, а не я.
И на «техничке» дальней где-то У пультов стендовых стоят, Готовят новые ракеты Другие люди, а не я.
В степи, на стартовых площадках, Где напряженье как в боях, Труд, нервы, риск и неполадки – Другие люди, а не я.
И вслед взмывающей ракете, В груди восторга не тая, Там смотрят, радуясь как дети, Другие люди, а не я.
А я давно живу в столице, В сплошном комфорте городском. Здесь очень быстро время мчится, Жить интересно и легко.
Дел у меня, занятий – сотни, Полна, как будто, жизнь моя… Но испытатели сегодня – Другие люди, а не я.
|
Мой Кап. Яр
Лишить бы нас печального пристрастья
Вновь приезжать на старые места
К. Симонов
|
В этот маленький степной городок Всех судьба нас поселила тогда. Не на месяц, или даже годок, А казалось, что уже навсегда.
Был нелёгким и опасным наш труд, Скудным быт наш незатейливый был, Да и климат отвратительный тут – Зной, ветрА, мошкА, безводье и пыль.
Но мы были очень молоды все, И царила в нашей жизни любовь, Было множество прекрасных друзей, И знакомым был мне встречный любой
Десять лет прожил я здесь, в городке, А всё кажется, что целую жизнь. Я уехал и живу вдалеке, Но живут во мне тех лет миражи.
И когда всего два года спустя Я приехал в городок мой степной, Там не чувствовал себя как в гостях, Для меня он был как прежде родной.
Чтоб по улице сто метров пройти, Я затрачивал порой целый час - Каждый встречный был мне рад на пути, И расспросы обо всём, и рассказ.
И ещё промчалось лет двадцать пять. И однажды вдруг на несколько дней Я приехал в городок свой опять, Но узнать его мне было трудней:
Вырос новый и огромный район, Потянулись ввысь домов этажи, Незнакомым был совсем уж мне он, Незнакомым и каким-то чужим.
В старой части моего городка Те же улицы и те же дома, Но осунулись как будто слегка На обочине возросших громад.
Я по улицам забытым брожу, Для меня они мертвы без друзей, Словно где-то я сейчас нахожусь Средь кладбищенских печальных аллей.
Лет прошедших непроглядный туман Всех, с кем жил я здесь, давно поглотил. И стоят вдоль старых улиц дома Обелисками безвестных могил. |
|
***
Старею я, и силы мои тают, И нет уж больше прежнего огня, И пыль волшебной позолоты облетает С женщин, окружающих меня.
|
Из командировки в Афганистан
|
То встречаемся, то прощаемся И навстречу чужим ветрам Улетаем и возвращаемся Из далеких и странных стран.
Из долин, где дикие, грязные, Непонятные люди живут, Где грохочет война напрасная, Хорошо возвратиться в Москву.
Здесь октябрьское небо с просинью, Тучи город пока щадят. Тихо тает золото осени На бульварах и площадях.
По утрам ледяная кашица После первых холодных ночей. И война нереальной кажется Здесь, в нарядной толпе москвичей.
Все весёлые, все беспечные, Я бы тоже таким быть мог, Но мешает в душе покалеченной Страшных дней и ночей комок.
1984 г. Москва. |
Ищите женщину
|
Какой же пол сегодня сильный? Боюсь, никто не разберет. Но видно - шагом семимильным Шагают женщины вперед.
Они давно надели брюки, Чтоб шире шаг, чтоб не упасть, И забирают в свои руки В семье и на работе власть.
Семейной кассой управляют - Важнейшая из их побед, А мужу щедро выделяют Рубль на дорогу и обед.
Тургеневских не стало женщин. Что женщина - не человек! И пенелоп, увы, все меньше В наш ультрадинамичный век.
И не духи, и не туманы, А сигареты едкий дым В дыхании прекрасной дамы Теперь награда молодым.
А вот уж в прессе раздаются Взволнованные голоса: На танцах девушки дерутся, Дерется девица-краса!
Да, женщина теперь сильнее, Кисейным девам не чета. А все же жаль, что Дульсинея Лишь нереальная мечта.
Мы слышим - рыцари исчезли! Цветов не дарят, не встают, Нахально развалившись в кресле, Да и пальто не подают.
Вины с мужчин не снимешь груза - Преступники, скажу я вам, Но…может быть правы французы, Сказавшие: «Шерше ля фам!»*
_____________________________________________________________________
* "Ищите
женщину!" (фр.) - утверждение,
|
|
Осень
Был вчера ещё лес зелёным, А сегодня, тихо кружась, Засыпает золото клёнов Опустевших тропинок вязь.
И шуршит, шуршит под ногами, Всё укрывший толстым ковром Рыхлых листьев сухой пергамент Под нагими скелетами крон.
В паутине осенней печали Я бреду сквозь прозрачный лес. Тихо зябнут без тёплой шали Лапы веток под стынью небес.
Всюду мёртвых деревьев туши Засыпает жёлтой листвой. Любопытных вешенок уши Облепили упавший ствол.
И лишь редкая неба просинь Вдруг мелькнёт сквозь рёбра ветвей. Это осень. Да, просто осень И в природе, и в жизни моей.
1986 г.
|
|
МЭРзкое дело
Клеймил чинуш неоднократно, Прославился как демократ, но, Пробившись, двинул всех дружков На злачные места Лужков. И оказалось - вице-мэр - Незаурядный лицемер.
1991 г. Москва.
|
Монолог соседа по электричке.
Мозги как паралитики
Запутались в политике.
Чего-то ничего я не пойму.
Уже ни с кем не спорю я,
И вся эта история
Видать уж мне совсем не по уму.
То всё: “Спасибо Сталину!”
А то вдруг перестали, ну
Как так, ведь он поил нас и кормил.
У Сталина - репрессии,
У Брежнева - депрессия,
Ну что же там за люди у кормил!
Хрущёв с убийством Кирова
Нас очень всех шокировал:
Велел сам Сталин, говорит, убить.
Такой упрёк чекистам и
Всей их борьбе с троцкистами -
Так бдительность мы можем притупить!
И что шпион был Берия,
Ну ни за что не верю я.
Кругом ведь заграница и враги.
Страна кишит шпионами,
Он брал их миллионами.
Оговорили - вот он и погиб.
Облили всех помоями.
Неправильно по-моему.
Ну да, конечно, жили мы в нужде.
Но мы ведь в окружении,
Почти всю жизнь в сражениях,
За что же можем мы винить вождей!
Нет, надо чтить правительство,
А критика - вредительство.
Сам бог тех критиканов наказал.
Вон, Фёдор-то Раскольников
Вступил в ряды покойников,
Как только грубость Сталину сказал.
Понятно, что Бухарину
Влепили мы по харе, ну
Шпион, троцкист - чего мог натворить!
А если перегнули тут,
Так не вернёшь ведь пулю-то,
Зачем теперь об этом говорить!
Военных уничтожили…
А говорить мы можем ли,
Что этим мы ослабили страну?
Вон, выжил Ворошилов-то,
А что уж совершил он там,
Чем отличился он за всю войну?
И вот, врачи-вредители.
Хотите, не хотите ли,
А ясно виден их еврейский лик.
Зря поддались арбитры им,
Они ведь жутко хитрые.
Не докопались, видно, до улик!
А что сейчас хорошего?
Богач - а ты не трожь его.
А он себе такой отгрохал дом!
И их таких тут - кучами.
Нет, раньше жили лучше мы,
Все жили одинаково, притом.
Веяние времени
Расстраиваться слишком - нет причин,
Но, все же, лучше было бы поменьше
И инфантильно женственных мужчин,
И низкопробно мужественных женщин.
***
Жизнь коварна. За победу
Платим дорого в сраженьях,
И, порой, победы эти
нас приводят к пораженьям.
И на улицах московских,
где ревели танки хрипло,
Победили демократы -
демократия погибла.
1993 г. Москва.
Попутчик
Работа - дом. И снова: дом - работа.
Еда, посуда, стирка, магазин.
Всегда спешим, не успеваем что-то
В сплошном водовороте лет и зим.
Привычный круг, в котором мы с годами
Замкнулись незаметно, как и все.
Лишь изредка встречаемся с друзьями,
Кино - раз в год, театр забыт совсем.
Всё некогда. И устаём мы, вроде.
А дни бегут. А годы всё уходят…
Ей в жизни, в общем, повезло, пожалуй.
Хороший муж. Не курит и не пьёт.
Живут нормально. Ссор и споров мало.
И дочь, в девятом, умница растёт.
Хорошая работа и зарплата.
Привыкла здесь, работает давно.
Вот только ездить чуть далековато
С тех пор, как перебрались в Строгино.
В метро - примерно так же, как и прежде,
Но вот автобус… Да ещё в час пик!
И, чтоб не портить нервы и одежду,
Она пешком ходила, напрямик.
Из дома выходила в семь пятнадцать
И к Щукинской шагала не спеша.
Так дольше, но зато не волноваться.
Да и полезно утром подышать.
Его она здесь раньше не встречала.
А впрочем, может быть, встречала, но
Среди других людей не замечала -
Ведь сколько их спешит из Строгино!
В знакомстве их в тот зимний день колючий,
Что снежной пылью по глазам хлестал,
Сыграли свою роль маэстро случай,
Да лёд на тропке около моста.
Когда она неловко поскользнулась
И выронила книги и тетрадь,
А ветер стал страницы рвать, беснуясь,
Он сзади шёл и всё помог собрать.
Потом они пошли невольно рядом,
И, просто так, чтоб только не молчать,
Она сказала:
-Расчищать бы надо,
Да дворников вот что-то нет сейчас.
Он усмехнулся:
-Ильфа и Петрова
Приходится невольно вспоминать -
За чистоту бороться все готовы.
Бороться! Но, увы, - не подметать.
Они поговорили о погоде
В Москве и разных уголках земли,
О странных аномалиях в природе
И незаметно до метро дошли.
И здесь расстались. Он пошёл налево,
А ей направо, к Пушкинской. Она,
Разговорившись, даже пожалела,
Что им не по пути. Но пелена
Забот обычных в голову вползала,
Всё тот же вечный неизбежный быт:
“Зайти за хлебом…Масла дома мало…”
И через пять минут он был забыт.
Прошло дня три. Однажды, так же утром,
Она опять увидела его.
Как Дед-Мороз - весь в белой снежной пудре,
В большой мохнатой шапке меховой
Он шёл с двумя мужчинами вдоль дома.
Они о чём-то спорили втроём.
Он тоже сразу увидал её,
Кивнул и улыбнулся как знакомой.
Ещё дня через два опять у дома
Поутру снова встретились они
И, словно бы давным-давно знакомы,
Сквозь утренние блеклые огни
Пошли вдвоём к метро путём привычным,
Болтая о каких то пустяках:
О холоде в квартире, как обычно,
О магазинах, об очередях.
И речь зашла о телепередачах.
Она спросила, а смотрел ли он
Вчерашний телефильм “Злой рок удачи”,
Который был недавно награждён.
-Да, да, смотрел. Фильм средненький, пожалуй.
Да и затянут слишком уж в конце,
Подсократить изрядно не мешало б.
Но несколько есть очень сильных сцен.
Вот, например, когда, расставшись с мужем,
Елена словно постарела вдруг
И, не раскрыв зонта, идёт по лужам,
Не замечая ничего вокруг.
Ни звука, только грязная дорога,
Лицо, не то в дожде, не то в слезах.
А кажется - весь мир залит тревогой,
Предчувствием беды в её глазах.
Ещё в метро. Их встреча с Николаем -
Поэма о несбывшихся мечтах.
Судьба обоим счастья не дала им,
И горько знать, что жизнь прошла не так…
Она же шла и думала: как странно,
Что чувствует он это. Ведь она
Переживала так же у экрана,
Но вот переживала всё одна.
А муж, который сел смотреть сначала,
Скучал. Смотрел, зевая иногда.
На той, тяжёлой сцене у вокзала
Встал и сказал лениво:
-Ерунда.
Она считала, что такие чувства
Мужчинам вероятно не понять,
И мало что из области искусства
Могло бы их действительно пронять.
Но вот же, есть! Идёт он рядом с нею
Большой мужчина с тонкою душой.
И чувствует он всё куда сильнее,
И говорит об этом хорошо.
И за его неброскими словами
Всё, что так остро чувствует она.
Она сказала:
-Я согласна с Вами,
Но Николай ведь всё таки женат.
-Женат, женат и внешне будто счастлив.
Обычная нормальная семья.
Но душу ведь не разорвёшь на части,
Когда свернула жизни колея.
Весь день потом (хоть дел-то было море!)
Она, сама не зная почему,
Всё думала об этом разговоре,
Всё возвращалась мыслями к нему.
Ещё дней пять, а, может быть неделя -
И снова встреча утром на пути.
Как незаметно время пролетело!
Подольше бы вот так вот с ним идти.
Пожалуй, в первый раз ей так хотелось.
Ведь он, такой уверенный на вид,
Вдруг рассказал ей о своей несмелой,
Осмеянной студенческой любви.
И у неё желанье появилось
Вот так же откровенно рассказать
О том, что много лет в душе копилось
И что порой ей не давало спать.
Ведь как-то так сложилось постепенно
(Она не знала, что тому виной)
Что личным ей своим и сокровенным
Делиться не с кем было уж давно.
А иногда раскрыть нам легче душу
Перед случайно встреченным в толпе
Попутчиком, что нас умеет слушать,
Ну, например, соседом по купе.
Ведь он же незнакомый и случайный
Из жизни абсолютно из другой,
И то, что он узнает здесь нечаянно,
Сыграть не может роли никакой.
А тут - случайный он и незнакомый,
И ничего о ней не может знать,
Но после встречи он не канул в омут,
А иногда встречается опять.
И нет уж первой встречи напряженья,
Боязни что-нибудь сказать не так,
И разговор порою с продолженьем,
И глубже возникающий контакт.
Они друг в друге как-то понемногу
Такое понимание нашли,
Что, изредка встречаясь, за дорогу
Никак наговориться не могли.
Им всё хотелось рассказать друг другу,
И каждый знал - другой его поймёт
А анонимность их была порукой
Что откровенность их не подведёт
Они друг другу встреч не назначали
И специально не искали встреч,
И друг о друге ничего не знали,
Не заходила как-то даже речь
О семьях, о профессии, работе,
Не знали друг о друге - где живут
И, как ни странно (ведь знакомы, вроде!)
Не знали даже как кого зовут.
Но если что-нибудь её вниманье
Вдруг привлекало (всё равно к чему!)
Мелькало сразу в уголке сознанья -
Об этом надо рассказать ему.
И у него, наверно, так бывало -
Когда случалось вместе им идти,
Для разговора тем всегда хватало -
Им не хватало времени в пути.
А между тем летели дни, недели,
И вот уж нет красавицы зимы.
Растаяли морозы и метели,
Весенним солнцем небосвод отмыт,
Длиннее стали дни, короче ночи,
В природе стало радостней, светлей.
И на душе светлей. Но, между прочим,
Он что-то перестал встречаться ей.
Она, вначале не придав значенья,
Считала - ну, случайность может быть,
Но время шло, и это объясненье
Уж не могло такое объяснить.
Она решила всё-таки проверить,
И, выйдя очень рано на балкон,
Стояла пол часа, прижавшись к двери,
И всё смотрела, не пройдёт ли он.
Но нет. Прохожих незнакомых лица
Мелькали перед нею без конца.
Поток бескрайний - всё таки столица!
Но не было знакомого лица.
Летели дни. У них такое свойство,
У этих наших быстротечных дней.
Какое-то глухое беспокойство
Теперь уж прочно поселилось в ней.
Когда же осень тихо и печально
Мазнула листья золотом своим,
Она в дороге встретила случайно
Тех двух мужчин, что шли однажды с ним.
Преодолев неловкость (ведь похоже
Мы все в плену условностей живём)
Она решилась подойти к ним всё же
И попытаться разузнать о нём.
- Простите, ради бога, есть причина
Задать вопрос вам, может странный, мой -
Не знаете, куда пропал мужчина,
Что с вами иногда ходил зимой?
Такой высокий, с серыми глазами
И шрам над бровью словно полукруг.
- А, Миша. Да, ходил, бывало, с нами.
И оба как-то помрачнели вдруг.
- А вы-то кто ему?
Ну, что тут скажешь.
А кто она, действительно, ему?
Знакомая? - Не знает имя даже.
Попутчица? Смешно. И не поймут.
- Да так… Его я знаю очень мало.
Случалось вместе иногда идти.
Болтали. Да куда-то вдруг пропал он.
С весны мне не встречался по пути.
Не знаете, уехал он куда-то?
- Уехал. Только слишком далеко.
Туда, откуда нет уже возврата.
Он умер.
- Что?? Как умер!! Он такой…
Вдруг горло у неё перехватило,
Перед глазами словно пелена.
Такое ощущенье подступило,
Как будто в бездну падает она.
Потом она всё плохо понимала:
-…терпел…аппендицит…перитонит…
Лишь молотом в висках её стучало:
- Он умер. Он убит, убит, убит…
Работала весь день в сплошном тумане.
Как автомат. Когда домой пришла,
Весь вечер пролежала на диване,
К еде и прикоснуться не смогла.
- Ты заболела? - муж спросил с тревогой.
Она не сразу поняла слова.
- Да нет, устала просто я немного,
И очень разболелась голова.
Она себя уговорить пыталась,
Уткнув в подушку мокрое лицо:
- Ну, умер человек. Понятно - жалость.
Но кто он для меня, в конце-концов!
Случайный собеседник и попутчик.
Не родственник ведь и не близкий друг.
Наверное, не хуже и не лучше
Других мужчин, каких полно вокруг.
А сколько их в когтях стального века
Уж умерло. И будет умирать.
Из-за чужого, в общем, человека
Нельзя ж так тяжело переживать.
Не помогало. Нет. Не помогало.
Она своей разорванной душой
Теперь уже прекрасно понимала,
Что человек он вовсе не чужой.
Что созданные только друг для друга
Они прошли совсем не те пути
И в паутине троп земного круга
Друг-друга раньше не смогли найти.
Но наконец-то встретились. При этом
Над ними сразу вспыхнула заря
И ласковым и тёплым солнца светом
Залила все листки календаря.
Пусть поздно. Жизнь у каждого сложилась.
И ничего не надо в ней менять.
Но этих встреч дарованная милость
Над ними стала радугой сиять.
И вот - конец. Исчезли встречи эти.
Их счастье ею выпито до дна.
И на таком огромном белом свете
Она теперь одна. Совсем одна.
И солнце для неё уже не всходит,
И до конца своих унылых дней
Ей жить теперь в искусственной природе
При свете электрических огней.
Встречи с однокурсниками
В морщинах, лысые, седые,
Когда встречаемся, порой,
Мы снова словно молодые,
Как будто снова курс второй,
Зачеты, лекции, читалка,
Значок маёвский на груди,
И времени ничуть не жалко -
Вся жизнь, как сказка, впереди!
Прошло. Промчалось. Промелькнуло.
Как сон. Как старое кино.
И все, что впереди манило,
Все позади уже давно.
Стирает память даты, краски,
Калейдоскоп событий, лиц…
В запутанной и странной сказке
Осталось несколько страниц.
Уже холодный ветер свищет,
И мы, у жизни на краю,
Отчаянно друг в друге ищем
Былую молодость свою.
Время
Сначала время медленно тянулось,
Потом оно ускорилось немного,
Быстрей, быстрей - и, наконец, помчалось,
Еще быстрей - и вот уже несется
Стремительным галопом - ну, держись!
И годы, словно кадры киноленты,
Где каждый кадр похож на предыдущий,
Но чем-то отличается немного,
И все они мелькают, и, сливаясь,
Какую-то картину образуют
С названием банальным - Наша жизнь.
***
Куранты пробили, и, вот,
Пришел еще раз новый год.
Что он несет нам? Как отмерит
Несчастья, счастье, боль, потери?
Что там, в тумане у него?
А, может быть, конец всего?
Но невозможно угадать.
И нужно ли нам это знать?
Тост
Однажды брел по лесу серый волк.
Смотрел вокруг угрюмо и печально,
И в самой чаще, где и ветер смолк,
Он лешего вдруг повстречал случайно.
- Послушай, леший, звери говорят,
Что ты лишь только с виду старец хилый,
Что, будто бы, сам черт тебе, мол, брат,
Владеешь ты большой волшебной силой.
А мне помочь ты можешь? Вот скажи,
Я молодой, зубастый, не калека,
Но страшно надоела волчья жизнь!
Хочу я превратиться в человека.
Ну помоги ты мне мужчиной стать!
Подумал леший и нахмурил брови:
- Задачка эта очень не проста,
И есть, к тому же, несколько условий.
Вот слушай, да смотри не позабудь,
Ты, превратившись, должен оставаться
В лесу до той поры, как где-нибудь
Сумеешь с человеком повстречаться.
Когда же повстречаешь ты его,
Узнать ты должен три его желанья
И выполнить их все до одного
Всего за три часа, без опозданья.
Ну, что, согласен? Да учти и то,
Что если ты чего-то не сумеешь,
То снова станешь волком. И притом,
Еще и на три года постареешь.
Волк согласился. Леший засвистал,
Заухал, плюнул, дунул с дикой силой,
И тут же волк прекрасным парнем стал,
Высоким, стройным, молодым, красивым.
…Три дня, уж еле ноги волоча,
Бродил по лесу он, скрипя зубами,
Но наконец-то, все же повстречал
Вблизи опушки женщину с грибами.
Она была красивой, молодой,
Нарядной, словно вышла на свиданье,
И засмеялась, услыхав о том,
Что выполнит он три ее желанья.
- Мои желанья? Это хорошо.
Но три… Мне и не выдумать так сразу.
Давай-ка, лучше выполни, дружок,
Одно мое желание три раза.
Надеюсь, понял?
- Что ж тут не понять,
Ведь не страдаю я пока маразмом!
И начал волк желанья выполнять
Немедля и с большим энтузиазмом.
Раз выполнил. Потом, с трудом, второй.
А третий уж не смог, как он ни тщился.
И, к ужасу девицы, наш герой
Конечно тут же в волка превратился.
И, озверев от происков судьбы,
Порвал на ней нарядные одежды,
Сломал корзину, растоптал грибы,
Стал снова злым и диким, как и прежде…
Я пью за то, чтобы любой из нас,
Живя, борясь, старея вместе с веком,
И в светлый час, и в самый трудный час
Умел бы оставаться человеком!
Уходит наше поколение
Уходит наше поколение -
Людей, родившихся в тридцатых.
Вполне нормальное явление,
Наш век кончается, ребята.
А жизнь и не заметит - что вы ей!
Она идёт, и нет конца ей.
Планету топчут люди новые,
Её по-своему кромсают.
На нас как будто бы похожие,
Потомки наши дорогие,
Но вижу, ясно вижу всё же я:
Они - не мы, они другие.
Другая речь, другие мнения,
Другие нравы и одежды,
И музыка, и развлечения,
И даже беды и надежды.
Закономерность это, может быть
Цивилизации, судьбы ли,
Наверно мы когда-то тоже ведь
Какими-то “другими” были.
Ну, что же, мы прошли дистанцию,
Свой факел пронесли по свету,
И здесь, вблизи конечной станции,
Передадим им эстафету.
Свадьба Лешего
В буераке нынче свадьба у Лешего.
Звали всех, а брать подарки не велено.
И кто невеста - молчит, ну хоть ты режь его!
И где живёт, на ветвях, на траве ль она.
Говорит Вурдалак: Знаем, видели!
Он Русалке тут всё куры выстраивал.
А Водяной им обещал: я, мол, выделю
Расчудесный омуток, вроде рая вам.
Услыхал Водяной, а он задира ведь,
Эти самые слова вурдалацкие.
А ну перестань, говорит, народ дезинформировать!
Сам дурак и твои шутки дурацкие!
Вот сейчас из болота как выйду, мол!
Ну что ты зенки свои вылупил хищные!
Ты какой омуток ещё выдумал,
У меня остры проблемы жилищные.
Стала Ведьма драчунов успокаивать:
Ну что ты. Водя, расшумелся как ботало!
Это так ему приснилось. Пока я, ведь,
Не все сценарии для снов отработала.
Замиритесь! Мы ведь все тут коллеги же!
Хоть он в пещере, а ты в болоте под тиною,
Но друг без друга - как без рук. А как калеке жить,
Если пенсия всего три с полтиною.
Вдруг над лесом раздалось кукование,
Сотни птичьих голосов в серебро сплелись:
Едут! Едут молодые! Ликование.
И встречать молодожёнов все бросились
Из кареты, запряжённой волчищами
Вылез Леший. Но один. А невеста где?
А он смеётся, прохиндей - сами ищем, мол,
И на данный вот момент неизвестно-де.
Тут Кащей рассвирипел: Ах рында старая!
Мы не лохи, да и ты не батыр ведь сам!
Издеваешься? Смотри! В такую тару я
Упакую твою смерть, что сразу вырвется!
Леший сразу поскучнел: Да вы что, братва!
Неудачно пошутил я на беду мою.
Вы же знаете как был всегда добр я к вам,
Издеваться я над вами и не думаю.
У меня в башке давно уж занозина:
Ну что ношусь я со свободой как с цацкою!
Грусть, тоска - меня проела насквозь она.
Надоела эта жизнь холостяцкая.
Ведь возможности её очень узкие.
Закрутил, видать, напрасно я шайбочку!
Вот вчера я и решил - оженюсь-ка я!
И выбрал в жёны себе Красную шапочку.
Я обдумал всё конечно спокойненько,
Так и эдак это дело прикидывал,
Ну и поехал к Соловью я разбойнику,
И обвенчал он нас в кустах там ракитовых.
А что невесту не привёл на венчание
И не спросил её - ну что за банальности!
Пренебрёг давно такими вещами я,
Я противник всяких мелких формальностей.
Вы ж читали, вы же все тут культурные,
Скоро в лес уж ей идти, моей лапушке.
Как гласят истоки литературные -
Пирожки должна нести своей бабушке.
Тут её я закручу, заморочаю,
Ей не справиться с моим обаянием,
И будет всё как захочу я, и прочее.
Чую это всем своим обонянием!
Что женатый я теперь - знаю сам уже.
Вот и вы теперь уже тоже знаете.
А она ещё не знает, что замужем,
И что домом её станет лесная темь.
И собрал я вас, друзья закадычные,
Чтоб отпраздновать всё как полагается.
Но без невесты. Видеть вас непривычно ей,
Чего доброго ещё испугается.
И пошла у них пирушка тут шумная.
Ели, пили, кто росу, а кто кровушку.
Тосты были - о-го-го! То бишь, умные.
За любовь, за молодых, за свекровушку.
Захмелели. Крикнув “Горько!” разок -другой,
Стали песни петь, какие уж вспомнили,
А Ведьма с Бабою Ягой костяной ногой
На столах лихой канкан им исполнили.
Разгулялась нечисть, весело празднуют
И не знают, что другая взошла заря,
И что свадьба эта вовсе напрасная,
И что Леший-то от счастья балдеет зря.
И напрасно размечтался о дне, когда
Встретит лапушку свою очень скоро, дед.
Пирожки носить ей бабушке некогда,
Продаёт она теперь их там, в городе.
Может быть, хоть иногда отнесла бы ей,
Но время - деньги в экономике рыночной.
Есть и “крыша” у неё. Да не слабая -
Под крутою “крышей”, Змея-Горыночной.
Ездит с собственным шофёром на “Мерине”.
А в охране, чтобы было прикрыть их чем,
Если кто-то вдруг с поганым намереньем, -
Илья Муромец с Добрыней Никитичем.
***
Нагадай мне, кукушка, ну, что тебе стоит,
Еще десять каких-то лет.
Да, я знаю, приметы - дело пустое.
Ну, а что ещё кроме примет?
Медицина - безбрежное море незнанья,
А врачи - равнодушья броня.
И притворно их лживое псевдовниманье,
Да и что им всем до меня!
Так кукуй же, кукуй, щедрее отмеряй,
Я послушаю и помолчу.
Я, конечно, кукушка, тебе не поверю,
Но приятней мне будет чуть-чуть.
Поэты
В этой жизни они только тропами утра шагают.
Видят только огонь и заботятся мало о дыме,
Когда голыми нервами пламя стихов разжигают.
Потому-то и гибнут поэты совсем молодыми.
В больнице
Несчастные российские больницы!
Запущенность, убогость, нищета.
И это в лучших клиниках столицы,
А что уж говорить, как “на местах”.
Не глу